Бэла никогда не слышал о своей новой прабабушке, но в его возрасте человека ждет много открытий. Он не капризничал, когда мы рассказали о срочном отъезде.

– Прабабушка живет, где папа! – с надеждой воскликнул он. И только теперь мне пришло в голову, что в Шварцвальде в самом деле живет его настоящая прабабушка.

Итак, мы пустились в путешествие, которое обещало переменить нашу жизнь.

В Дармштадте оказалась, что Шарлотта Шваб пока не намерена приказать долго жить. Дверь нам открыл молодой человек. Сияя, как ангел Благовещения, он сообщил, что бабушка почти совсем поправилась. Это был Феликс, двоюродный брат Коры, мне его представили как образцового внука, он-де неустанно заботился о старушке, которая, между прочим, ссужала его деньгами.

– Послушай, Феликс, – строго предупредила Кора, показывая на Бэлу, – этого ребенка я сейчас приведу к ней как правнука. Смотри не проболтайся!

С утра мы на всякий случай облачились в черное. Впрочем, черный цвет при любых обстоятельствах отлично смотрится с золотистым загаром. В комнату мы вошли на цыпочках. Бабушка Коры сидела у окна в зеленом спортивном костюме и сквозь лупу читала письмо. Одной ногой она раскачивала детский стульчик-качалку, на котором восседал манекен. Работал телевизор, но звук был выключен.

Пожилая дама радостно встретила внучку. Протянула мне руку:

– Вы, должно быть, Майя. Как мило, что вы приехали с ребенком!

– Бабушка, это мой ребенок! – торжественно объявила Кора. – Я решила наконец сказать правду.

Забыв о предупреждении, Феликс заржал, бабушка тоже рассмеялась нашей шутке, их смех заразил и меня. Бэла был очень рад, что больше не надо вести себя тихо, и как бес стал носиться по дому, опрокинул блюдо мейсеновского фарфора, на смеси немецкого с итальянским что-то выспрашивал у манекена, сидевшего на детском стульчике. Я спокойно ждала, когда ему самому надоест валять дурака. Я знала, что он скоро устанет и все кончится ревом. Кора злилась.