В тот памятный день я ближе познакомилась с Феликсом. Неудивительно, что он своей милой готовностью всем помогать покорил сердце бабушки. Он вился и вокруг Коры. Никто из нас не был обделен его заботой: Феликс уложил усталого Бэлу, заварил чай, открыл бутылку вина. Между тем я ловила на себе такие искренние, теплые взгляды, что терялась в догадках: он настолько рад гостям или же я ему нравлюсь?

– Будете ночевать у родителей или у Регины? – спросила бабушка. – Здесь мне больше одного не разместить.

Кора скривилась: ей не улыбалось ни ехать к родителям в Гейдельберг, ни отправляться к тете. Положение спас Феликс:

– В квартире, что мы снимаем с друзьями, много места: двое уехали на каникулы, и их постели свободны, А для малыша мы совьем какое-нибудь гнездышко.

Кора сразу согласилась, а меня и не спрашивали.

Бабушка вскинула брови, смерила взглядом своих внуков, а потом и меня, но ничего не сказала.

Прежде чем распрощаться, старушка устроила нам вечерок при свечах: старые баллады и каменное печенье. Когда же она затянула: «Ревела буря, вихрь валил деревья», – мы свалили.

Феликс ехал впереди, показывая дорогу. Следуя за ним, Кора говорила:

– Бабушка выдумала, что я хочу закрутить роман с этим юнцом. Но я здесь ни при чем, просто она боится моего дурного влияния, потому что любит Феликса больше всех на свете.

Я вступилась за старушку и ее, должно быть, строгие принципы. Кора подняла меня на смех:

– Как бы не так! Она почти каждый день ездит в дом престарелых к какому-то Мафусаилу, который был ее любовником чуть не всю жизнь. Представь себе, песок уже сыплется, а все туда же!

У себя Феликс снова принялся нас обхаживать. Он порылся в кладовке и среди общих припасов коммуны нашел продукты для ужина на скорую руку. Хоть мы и были избалованы лучшей итальянской пастой, но набросились и на ту, что приготовил Феликс. Вскоре появился еще один обитатель квартиры – студент по имени Энди. Голодный и усталый, он без долгих разговоров съел две порции и снова исчез.